Mamma mia, или как мне было неловко
Ну что еще делать, когда вроде и не здоров, и не слишком болен (не настолько, чтобы валяться в постели), – конечно, смотреть кино. Вот и добралась я до всякой ерунды, до которой раньше не доходили руки. Например, посмотрела “Мамму Мию” во имя трогательной, хотя и не слишком сильной привязанности к виа “АВВА“, на музыку которого, собсно, создан этот мюзикл.
Что я могу сказать: если б я не видела начальных титров, то все равно догадалась бы, что автор сценария и режиссер – женщины… Не сочтите за сексизм, но так слабо все это снято и написано – просто неловко становится за актеров, которые в этой профанации приняли участие. В детстве, когда во дворе я водила компанию с мальчишками, они меня по-дружески поддразнивали: мячик бросаешь – по-девчоночьи, “стреляешь из автомата” (так обозначалось умение тарахтеть, имитируя выстрелы, при игре в войнушку) – по-девчоночьи… Вот и тут все по-девчоночьи, то есть коряво и неумело. Сценарий грубовато слеплен вокруг текстов песен Бенни Андерсона и Бьёрна Ульвеуса, которые, при всей своей музыкальной одаренности, с литературной точки зрения – ну не байроны. И не ленноны.
Встраивание попсовых текстов в сюжет, привязывание к ним диалогов и ситуаций настолько нелепы, что даже не смешно, а как-то ужасно стыдно. Я в такие моменты невольно морщилась и зарывалась от неловкости лицом в подушку. 
Например, когда главная героиня с расстройства запирается в туалете, и подруги ее пытаются оттуда достать и выспросить, что случилось. Они смешно лезут к ней под дверцу кабинки со словами “Chikitita, tell me what’s wrong“. Истессьно, после чего начинается соответствующий музыкальный номер. Ну что тут скажешь?
Сюжеты мюзиклов вообще, конечно, никогда не отличаются вменяемостью – таки жанр обязывает, ноблес оближ. Здесь фабула тоже не блещет. Ну сюжет и сюжет: юная Софи (огромноглазая кукольная Аманда Сейфрид, которой, как выяснилось, совершенно не идет загар) с разбитной мамашей Донной (Мерил Стрип), бывшей хиппозой, живут на греческом островке Скиатос и содержат очаровательную гостиничку формата “минус три звезды“. Софи собирается замуж и хочет пригласить на свадьбу отца – проблема только в том, что личность папаши ей неизвестна. Из дневника мамы она узнает, что на эту роль претендуют ажно три кандидата (сказывается хиппарское прошлое мамочки). Всех троих Софи тайком зовет на свадьбу от имени мамы, и все трое, конечно, приезжают, ну и из этого вытекают всякие невразумительные события с хэппи-эндом (один из отцов делает предложение мамаше).
Папаши – основное достижение директора по кастингу: Билл - путешественник и писатель, бывший хиппарь с татуировками в самых неожиданных местах (звезда европейского авторского кино Стеллан Скарсгард), Гарри, он же бывший “Гарри Металлюга” – щекастый маменькин сынок в костюмчике (кто же как не Колин Ферт) и шикарный Сэм, архитектор-разведенка (Пирс Броснан, который с возрастом чуть утратил свою потрясающую красоту и стал немного смахивать на Сэма Нила). Мне кажется, с такими папашами можно было развернуться, но режиссерка профукала большиство возможностей, и этот ансамбль практически не звучит.
Обаятельнейшему Скарсгарду, который явно просто решил любыми способами продвинуться в Голливуд (именно так я оправдываю его участие в этой белиберде), практически нечего играть, у него три реплики, так что и обсуждать нечего.
Колин Ферт пребывал в своем амплуа доброго слюнтяя, в котором он прозябал последние лет десять-пятнадцать и из которого он наконец-то потихоньку начал выбираться в последнее время. Вообще в молодости Ферту везло с ролями – Вальмон в 1989 году, мистер Дарси в 1996… Но вот средние его лета, увы, прошли в полном фильмографическом пипеце. И даже если изредка среди стопроцентного дерьма типа “Лепестков надежды” или “Чего хочет девушка” встречались неплохие ленты – тот же “Английский пациент“, “Девушка с жемчужной сережкой” или “Реальная любовь” – то все равно Ферт не вылезал из одного и того же образа симпатичного слабака-тюфяка с ямочками на щеках. В “Бриджит Джонс” актер над этим своим амплуа отлично поиронизировал (вспомним великолепно нелепую драку двух маменькиных сынков – Ферта и Хью Гранта), и как-то стал вылезать из этой ямы. В “Мамма мия” он тоже вполне себе самоироничен и забавно голубоват, но, жаль, и у него ролька довольно небольшая, не развернешься.
А самым главным папой оказался Броснан, чьи актерские данные всегда заслонены данными внешними. Именно ему, голубоглазому, достались основные разговоры с дочкой и мамой, именно он удостоился дуэта с Мерил Стрип, и в конце именно от него поступило предложение руки и сердца. Ну естественно, а для чего ж тогда его, красивого, и приглашать было? Не для того же, чтобы он пел?
Да, пение звезд – это всегда слабое место во всех мюзиклах. К счастью, в этом фильме нам хотя бы пение в принципе слышно – потому что в свое время в мюзикле “Чикаго” наши переозвучили все подчистую – поэтому мы не слышали партии Кэтрин Зета-Джонс и Ричарда Гира, а слышали озвучку Киркорова и Стоцкой, что было очень обидно. А тут все как есть, обошлись субтитрами – слава те, господи. По-крайней мере, было интересно. Хотя эстетическое наслаждение, конечно, получить трудно. Боле-мене профессионально поют Сейфрид и две старые кошелки – подружки мамаши (тут решили с известными актрисами не напрягаться и просто пригласили действительно поющих, неплохих комедийных теток). Прекрасно поет Стрип, хотя голос низковат и глуховат, те места песен, где в оригинале поет Анита, ей не всегда удаются – получается слегка визгливо. Но это ладно, ей можно, ей все можно.
Вот что действительно смешно в этом, в общем-то, не смешном фильме – это мужские вокальные партии. Просто обхохочешься. Скарсгард, видать, совсем не поющий, ему и в песнях две строчки дали подребежжать; у Броснана – весьма мужественный голос, но совершенно немузыкальный, так что он старательно изображает рокерскую манеру. А у Ферта обнаружился нежнейший, тончайший тенорок – крайне забавно слушать.
С другой стороны, а для чего же и смотреть такие фильмы, как не для того, чтобы увидеть, как лажают известные актеры? Хоть это забавно. Потому что в целом фильм не смешной – просто глупый и пустой. И дело не в сюжете и не в жанре, то же “Чикаго” я посмотрела с гораздо большим удовольствием. А в том, что режиссерка совершенно не справилась с домашним заданием. Этот жанр лубочен, и он требует искрометности, блеска, изобретательности, хулиганства – а в “Мамме” ничего этого не наблюдалось и в помине. Ладно, не все хорошо поют – но где танцы, я вас спрашиваю? Как может мюзикл быть без феерических танцев? Здесь вместо хореографии мы видим невразумительные массовые сцены, например, куча теток на пирсе машет руками, или скачет куча мужиков в плавках и ластах (опять же на пирсе). Все это не продумано и не придумано, никакого “Парада аттракционов” – просто иногда люди начинают говорить глупыми стихами и “незаметно” переходят к пению. Любимый мой греческий колорит не спасает, и известные лица, в общем, тоже. Пытается зажечь Мерил Стрип, но ее кривляния довольно неприятны, и неловко становится за великую актрису, которая, увы, никак не вытащит этот топорно и скучно сделанный корабль со дна.
Короче, как вы яхту назовете – так она и поплывет. И в данном случае восклицание “Мамма мия” в названии я трактую совсем не как выражение восторга. а совсем наоборот. Скорее в духе диснеевского Пятачка, который в озвучке Ленькова так умилительно пужался: “Ой, мамочки!“
Автор: Ирина Плишина